8-800-700-84-36 Круглосуточно
Проект благотворительного фонда
помощи хосписам «Вера»
Горячая линия
паллиативной помощи
8-800-700-84-36 Круглосуточно

«Чем отличается глагол «трещать» от «хрустеть» применительно к телесным объектам?»

Photo: Seattle Municipal Archives / CC BY 2.0
Лингвист Григорий Крейдлин об особенности языка и жестов при коммуникации врача с пациентом на первичном приеме
Photo: Seattle Municipal Archives / CC BY 2.0
Поделиться
07 октября 2018
Поделиться
Содержание
Особенность первичного осмотра
О вербальной коммуникации
О языке тела врача
Литература

Коммуникация врача с пациентом — это один из самых сложных аспектов практики не только паллиативной помощи, но и медицины в целом. Этой темой занимаются, в том числе, и лингвисты, которые при помощи анализа вербального и не вербального языка, помогают определить ключевые и достойные внимания моменты в процессе встречи врача и пациента. Мы поговорили об этом с лингвистом, специалистом в области невербальной семиотики Григорием Крейдлиным.

Я в течение почти двух лет проработал с двумя врачами, один из которых мой двоюродный брат Юрий Крейдлин — известный как писатель и врач. Он работал в поликлинике ЛитФонда, был заведующим отделением 71-й больницы, замом главного хирурга, а также участвовал в врачебном приеме в кабинете его знакомого, врача-остеопата . Мне хотелось изучить, как проходит коммуникация врача с пациентом во время первичного приема больных, как ведет себя с больными опытный врач. Меня интересовали три вещи.

Первая – на каком языке проходит это общение. Дело в том, что сейчас образовался такой суржик — смесь медицинского языка и бытового. Огромная популяризация медицинских знаний среди населения привела к тому, что люди решили, что уже все понимают в медицине, и они щеголяют медицинскими терминами, часто не понимая их значения. Второе: мне хотелось понять, как врачи, годами работающие в практической медицине, наблюдают за поведением пришедших к ним больных — за их жестами, позами, походками и так далее. Могут ли эти невербальные единицы что-нибудь сказать. И я убедился, что могут, очень многое могут. А также убедился в том, что об этом никто не пишет. Например, нет типологии патологических поз и походок. Это, кстати, послужило тому, что я занялся изучением походок, в том числе патологических, и я в результате написал две статьи — «Походка как концепт и как слово» и «Типология русских походок».

И третья проблема, которая меня тогда интересовала, — где та точка, в которой врач уже определился с диагнозом, а дальше его только уточняет. И могу ли я, ничего не понимающий в медицине, увидеть эту точку в ходе диалога врача с пациентом.

Самое сложное для меня было то, что я, поскольку не был профессиональным медиком, не мог делать ни видео, ни фото, что, вообще-то, сильно колеблет мои выводы, многое приходится принимать на веру. Исследование я делал около десяти назад. Я думал, что этими статьями привлеку медиков к своей работе, и мы могли бы сделать учебный фильм или какие-то совместные исследования, потому что есть потрясающие – знающие, опытные – врачи, но их диалоги, особенно во время первичного приема больных, не изучают.

Особенность первичного осмотра 

Я придерживаюсь точки зрения, что трубочка врача — это не самый важный инструмент, важнее узнать, что говорит больной. Важнее услышать его, причем не только для постановки диагноза, но и для того, чтобы добиться доверия, понять, что хочет пациент, узнать, что называется, нозологические вещи всякие. Вот поэтому это мне было интересно, как завязывается и развивается диалог.

Прежде всего, я обратил внимание, что, как только больной входит, опытный врач сразу смотрит, как он это делает. Это примерно, как когда больной говорит «У меня болит зуб», и он держится рукой всегда за ту щеку, где зуб болит, а не за другую щеку. Врач сразу замечает, как больной входит, как подходит к столу, как садится, какую позу принимает. Есть врачи, которые, не отрываясь, пишут что-то, это плохие врачи, я считаю. Потому что многие болезни можно определить по походке: как пациент волочит ногу, идет ли она за ведущей ногой или параллельно немножко, косит она или не косит, как выворачивается ступня.

В частности, меня поразило, что во время одного из таких визитов, связанных с болезнью ног, остеопат уложил больную на кушетку и начал щупать печень. Я спросил, в чем дело. Потом уже врач сказал, что это может быть связано с болезнью печени, то есть опытный врач устанавливает связь между, казалось бы, далекими соматическими, или, иначе, телесными, объектами.

При коммуникации врача с пациентом, которую я наблюдал, очень важно было также то, как человек стоит. Если он наклонялся, приближаясь к врачу, как бы уменьшая коммуникативное расстояние, то это показывало, что оно доверяет врачу, и врач может тогда его успокоить. Часто врачи заставляли больных во время приема принимать определенное положение тела — сесть, лечь, скрестить ноги.

Поскольку моя статья «Коммуникация врача с пациентом во время первичного приема: разговор о боли и болезни» была напечатана в лингвистических сборниках, то едва ли ее прочитал медик, медицинский работник. А, повторю еще раз, это ведь очень важно, как пациент сидит, не приваливается ли — ведь люди инстинктивно освобождают больную часть тела, не прижимают ее, а наоборот, для тепла прикладывают руку к животу, и взрослые и дети так делают. Это то, что я называю соотношением «наивной» медицины, настоящей медицины, невербальной семиотики и лингвистики, это то, что реально работает на стыках четырех областей знаний.

О вербальной коммуникации 

В разговоре с пациентом врач первыми словами должен успокоить больного. И эти вопросы я называю подводящими к тем сущностным вопросам, которые интересуют врача. Он спрашивает у пациента, болел ли тот когда-нибудь, чем болел в детстве, и обычно это тоже важно.

Потом врач начинает спрашивать уже непосредственно о том, что называется «ситуативные моменты» — время, место, субъект, объект, причина. Причем хронология очень важна: когда впервые появились боли, какова их продолжительность. И врач старается говорить с больным на его языке, ну потому что, если старушка приходит и говорит: «У меня кифоз». Врач говорит, улыбаясь в бороду: «Откуда вы знаете?» — «А мне соседка сказала, что это кифоз». А он говорит: «А что это такое?». «Ну, что я горблюсь». А старушка пришла с тем, что в народе называют «вдовий горб». Это когда так перегибаются почти напополам. Это называется «вдовий горб», потому что раньше примерно уже в 45-50 лет умирали мужики все на селе, и женщины начинали заниматься рубкой леса, подбором хвороста, они все время сгибались, выполняя такую мужскую, тяжелую работу, в результате которой образовался такой закостенелый горб, отросток. И это тоже важно в коммуникации — многие медицинские названия не совпадают с народными.

Были просьбы-вопросы, например, опишите боль, а для этого требуется охарактеризовать боль. Есть такая работа «Типология конструкций: предикаты боли» Рахилиной, Резниковой, Бонч-Осмоловской. Там есть про метафоры боли, про боль в других языках, как выражается в естественном языке та или иная боль, ее характер. Что тоже важно знать.

Очень понравилась мне реакция врачей на разные слова, совершенно непонятные. Больная приходит и говорит: «У меня кости хрустят и болят». Он говорит: «Как хрустят?». Она показывает на руке или на ноге. Он говорит: «Нет, они не хрустят, а трещат, вот когда будут хрустеть, будет хуже». Я его спрашиваю: «Как ты на слух ощущаешь разницу между хрустеть и трещать?» — это мой брат как раз был. Дело в том, что хруст бывает разный: хруст деревьев — это одно, хруст зубов — это другое. Он говорит, что каждая кость хрустит по-своему.

А теперь, чем же отличается глагол «трещать» от «хрустеть» применительно к телесным объектам? Вот, что интересно, потому что трещат и дрова в огне. А оказывается, звучания телесных объектов влияют на постановку диагноза — хрустят, например, какие-то кости или трещат.

Или больной может сказать: «У меня здесь какой-то ступор, что-то мне мешает». Врач спрашивает: «Что мешает, боль?» — «Нет, не боль, но вот какой-то такой хруст, даже не могу понять, что это». Врач пытается разобраться, что это, исходя из описания пациента.

Вообще многие слова играют важную роль — врачи различают виды ушибов, например, ушиб с синяком. Потом, какого цвета синяк, какие у него признаки, — форма, размер, цвет, звучание, как я уже сказал, это звук чего-то в объекте или звучание самого объекта. Еще есть свойство поверхности, текстура, так называемая, или, например, температура данного телесного объекта, она тоже очень важна.

Можно еще назвать признак «местоположение объекта рядом с другими объектами». Например, где возникла патология, в каком месте и рядом с каким местом. Есть и слова, которые врачи стараются избежать, к ним относятся, так сказать, летальные слова. Часто считается, что организм мобилизуется на какую-то борьбу, если дать человеку надежду. Я слышал, что врачи как-то старались в основном не пользоваться словом «запущенно». Дело в том, что у подавляющего большинства больных, которые к ним приходили, сила воли не такая, что можно что-то сказать, то ли жизнь здесь такая, что сила воли не позволяет нам бороться после таких слов.

О языке тела врача 

Есть еще одна проблема, которой надо заниматься, это язык тела врача. Это не менее важные вещи для той ситуации, о которой мы говорим. Вообще, врач контролирует свое поведение в отличие от больного. Он больше нацелен на контроль своего поведения именно в силу своей ответственности. Поэтому врач обычно зажат, не свободен в выборе слов и других языковых единиц.

Записала Юлия Полевая.

Литература 

  1. Крейдлин Г.Е. Походка — концепт и слово / Г. Е. Крейдлин // Экология языка и коммуникативная практика. 2016. 2 (7). C. 127 – 142.
  2. Крейдлин Г.Е. Типология русских походок // Компьютерная лингвистика и интеллектуальные технологии: по материалам международной конференции «Диалог 2017».
  3. Крейдлин Г.Е. Коммуникация врача с пациентом во время первичного приема: разговор о боли и болезни // Русский язык сегодня. 2000. С.147 – 174 .
  4. Концепт боль в типологическом освещении /отв ред. В. М. Брицын, Е. В. Рахилина./, Т. И. Резникова, Г. М. Яворская. Киев: Видавничий дім Дмитра Бураго, 2009.
  5. Новый объяснительный словарь синонимов русского языка. Второе издание, исправленное и дополненное / Авторы словарных статей: В. Ю. Апресян, Ю. Д. Апресян, Е. Э. Бабаева, О. Ю. Богуславская, И. В. Галактионова, М. Я. Гловинская, С. А. Григорьева, Б. Л. Иомдин, Т. В. Крылова, И. Б. Левонтина, А. В. Птенцова, А. В. Санников, Е. В. Урысон. Под общим руководством акад. Ю. Д. Апресяна. Москва; Вена: Языки славянской культуры: Венский славистический альманах, 2004 г.
Поделиться
07 октября 2018
Поделиться
Общение
«Общение – это только часть проблемы»

Врач Анна Сонькина о том, как научить врачей общению с пациентами на равных и убедить антипрививочника поставить вакцину