Михаил Сушко: «Врач, лишенный сострадания, профнепригоден» — Про Паллиатив
Горячая линия
помощи неизлечимо
больным людям
8-800-700-84-36 Круглосуточно, бесплатно
Проект благотворительного фонда
помощи хосписам «Вера»
Горячая линия помощи
неизлечимо больным людям
8-800-700-84-36 Круглосуточно, бесплатно

Михаил Сушко: «Врач, лишенный сострадания, профнепригоден»

Главврач Михаил Сушко. Фото: Сергей Красноухов / ТАСС
или Формула жизни сахалинского хосписа
Главврач Михаил Сушко. Фото: Сергей Красноухов / ТАСС
27 сентября 2019
Поделиться
27 сентября 2019
Поделиться

Продолжаем пополнять нашу рубрику "Лица паллиативной помощи", на этот раз перед вами материал ТАСС о враче Синегорской больницы в Сахалинской области. Главврач самого крупного центра паллиативной помощи на Сахалине Михаил Сушко — о том, зачем поехал на остров, что его злит в работе и почему считает, что милосердие важнее новой аппаратуры. Публикуем эту интереснейшую статью с разрешения редакции ТАСС.

Монопоселок

Если встать между двух обветшалых одноэтажных корпусов Синегорской участковой больницы, то впереди будет огромная, заросшая густым лесом гора, а позади — овраг, из которого доносится шум реки Сусуи.

С непривычки перехватывает дух — то ли от красоты вида, то ли от того, что почти физически ощущаешь, как свежий и влажный воздух прохладной струйкой льется по горлу, в легкие. Местные называют свои горы Сахалинскими Альпами. И иронизируют — вот, даже лечебница есть.

За оврагом возвышается еще одна гора, к ее подножию прилеплено несколько аккуратных пятиэтажек, построенных несколько лет назад для медиков. По гравийке изредка проезжают машины. Среди них много внедорожников — без них тут тяжко, застрянешь с началом распутицы. Даже врачей на вызовы возят на больничном УАЗе "Патриоте" — он припаркован тут же, у входа в корпус.

Несколько лет назад для врачей в Синегорске построили новые пятиэтажки. Фото: Сергей Красноухов/ТАСС

Двор быстро пересекает большой человек в шляпе — это главврач Михаил Сушко приехал на работу.

— Красиво? Это вы тут еще в золотую осень не были, все пестрое, Болдинская осень отдыхает! Вы полюбуйтесь пока, я сейчас халат накину и все покажу, — и потом прибавляет, показывая на корпус. — Вы не пугайтесь, это снаружи страшно, пока руки не дошли, внутри у нас хорошо!

Больницу в Синегорске построили в 1954 году, когда он был процветающим шахтерским поселком, обеспечивал столицу Сахалина углем. Здесь жило больше 5 тыс. человек, работали школа, детские сады, клуб, магазины. При больнице даже был роддом.

В нулевые Синегорская шахта обанкротилась и люди стали уезжать отсюда. Роддом стал уже не нужен, и в его помещении разместили отделение сестринского ухода. "Умиральню", если на языке местных. 30 коек для безнадежных больных, инвалидов, людей с деменцией и психическими диагнозами. Одни уходили быстро, другие лежали годами в палатах с рваным линолеумом, облупившейся краской на стенах, черными пятнами плесени на потолке. Брошенные больные, умирающие вместе с монопоселком, который смотрел на заезжих черными пустыми глазницами расселенных домов.

Паллиативное отделение ГБУЗ «Синегорская участковая больница». Пациент паллиативного отделения Коля во дворе больницы. Фото: Сергей Красноухов/ТАСС

Те, кто были здоровы и остались, нашли работу в Южно-Сахалинске. По сути, Синегорск — это и есть Южно-Сахалинск, он входит в его городской округ. До столицы отсюда всего 30 км, но кажется, что ее ухоженные чистые улицы, уютный парк, удивительной красоты краеведческий музей и совсем не провинциального уровня театр, японские кафе, быт, ритм, заботы — все это в другом мире, в другой реальности, не имеющей отношения к поселку, где центр — это больница. "Умиральня" на 30 коек с видом на горы, от которого захватывает дух.

Меркантильный романтик

Михаил Сушко приехал на Сахалин пять лет назад из Екатеринбурга. На родине он всю жизнь работал в скорой помощи, в стационарах, в медицине катастроф.

— Был заведующим трассовой службой, мы вылетали на ДТП, — рассказывает Михаил Сушко. — У нас там проходит Сибирский тракт, и на нем расположены 12 вертолетных площадок с реанимационными бригадами. Через каждые 60 км. Так что я налетался на вертолетах.

Жизнь была устроенной и понятной. Михаил много работал и много путешествовал — это было его отдушиной. Побывал в 30 странах. А на Сахалине не был ни разу, хотя давно хотелось — уж очень заманчиво рассказывал об острове институтский друг.

После того, как Михаил Сушко стал главврачом, в кабинете приходится проводить гораздо больше времени, чем раньше. "Чтобы в больнице появилось новое оборудование, надо составлять технические задания, потом отчитываться о потраченных деньгах. Бюрократия отнимает много сил, которые я мог бы отдать больным, времени не хватает, поэтому я обычно приезжаю в больницу в субботу и этот день полностью посвящаю пациентам". Фото: Сергей Красноухов / ТАСС

— Он на Сахалине служил срочную службу. И как ни встретимся, он травил армейские байки и так пел — ну что просто молочные реки и кисельные берега тут. И реки кишат рыбой, и горы, и океан.

Потом Михаил познакомился в отпуске с туристами с Сахалина и узнал, что на остров можно поехать по госпрограмме.

— Я называю это меркантильной романтикой. Узнал, что получает врач на Сахалине гораздо больше, чем в Екатеринбурге, квартиру дают. Дети у меня уже взрослые, приключения люблю, на подъем легкий. Ну и решил.

Михаил Сушко отправил резюме в несколько больниц Сахалинской области. Получил ответы из нескольких и выбрал синегорскую, куда требовался заведующий сестринским отделением. Просто потому, что хотел жить в Южно-Сахалинске, а Синегорск к нему ближе всего.

Палаты и судьбы

— Меня очень трудно чем-то удивить, — говорит Михаил Сушко. — Я срочную службу служил фельдшером в Среднеазиатском военном округе, между Актюбинском и Кызылордой. Это полупустыня, там летом палящая жара, перекати-поле, на горизонт идут верблюды, мы в палатках. Летом — дизентерия, миллиарды мух, зимой — ветра страшные, холод, обмороженные руки. И два года в таких условиях. Но когда сюда приехал впервые, ощущения тягостные были.

— Богадельня та еще была, больные тут жили по несколько лет, в карте у них никаких отметок, кроме одной: "уход". То есть ничего, по сути. Ни схемы лечения, ни назначенных лекарств, ни динамики состояния. К больным приходили местные бомжи, они пили вместе по-черному. У одного из пациентов был такой запущенный сифилис, какой я видел только в учебнике в мединституте.

"Богадельню" Сушко, по его собственному выражению, "разогнал". Отправил медсестер в Южно-Сахалинск, в медицинский колледж, повышать квалификацию и учиться уходу за паллиативными больными. А потом взялся за ремонт корпусов.

— Сначала надо было сделать все внутри, не до фасадов было, — вспоминает доктор. — Кровати закупили хорошие, функциональные, кислородные концентраторы, подъемники.

Михаил Сушко во время обхода пациентов. Фото: Сергей Красноухов/ТАСС

Михаил сетует, что закупки, документация, отчеты занимают много времени, которое мог бы посвятить пациентам.

— Вот, видите, с новым аппаратом ИВЛ разбираюсь. Надо учиться самому, учить сестер с ним работать. Обучаю ставить системы энтерального питания, то есть когда кормим через зонд в носу. Трахеостому ставить, гастростому.

Мы заходим в отделение сестринского ухода. Первое, что спрашивает у меня Михаил: "Не пахнет?"

В отделении лежат очень тяжелые пациенты. С терминальной стадией рака, с деменцией, прикованные к постели после инсульта. Но тяжелого запаха, который обычно первым встречает посетителей в отделениях милосердия, нет.

Уход за теломКак правильно мыть человека в кровати, как оборудовать ванную комнату и за чем следить во время гигиенических процедур

Услышав мой ответ, доктор от души, чуть по-детски улыбается.

— Нет же, правда? Это девочки у нас золотые. Запах ведь — это маркер качества ухода за больным. Доброе утро! — здоровается с проходящей мимо сестрой и добавляет мне тихо: — Вот эта медсестра невероятная, у нее диплом сестры-анестезистки, попадает в самые сложные вены с первого раза, рука легкая! Мы будем расширяться, я думаю ее на анестезиолога отправить учиться.

Идем по коридору, осторожно заглядываем в палаты. Везде пластиковые новые окна, нежно-салатовые стены, функциональные кровати. Скромно, но чисто. Хорошее постельное белье. Уже готова палата интенсивной терапии (ПИТ) — именно там будет стоять аппарат искусственной вентиляции легких, с которым разбирается сейчас врач.

Кабинет физиотерапии участковой больницы в Синегорске. Палату интенсивной терапии сейчас только готовят к запуску и хотят разместить в свободной комнате на четырех человек.
Фото: Сергей Красноухов/ТАСС

— У нас нет специального помещения, поэтому выделили под ПИТ просто большую палату на четыре койки. Тут мониторы будут, все показатели будут отражаться, вот тут пост сестры. Такая мини-реанимация.

Следующая палата пустая. На кроватях нет постельного белья, одеяла свернуты вчетверо, сверху подушка.

— Вот тут двое больных ушли, крайне тяжелые, один с колостомой был. Если не привезут никого сегодня из города, девочки немного отдохнут.

К нам ведь часто везут из Южно-Сахалинска безнадежных. И из других городов. Наши пациенты для больниц — головная боль. Смерти им портят статистику, а мы паллиатив, да и условия у нас для них лучше, вся аппаратура для того, чтобы облегчить состояние, есть.

В соседней палате дементная бабушка пытается встать с кровати, сестра уговаривает ее:

— Находилась сегодня, Альмочка, давай отдыхать, ложись, ложись!

Потом обращается к нам:

— Она у меня уже сегодня просилась во двор выйти, говорит, ей белье надо развесить, которое она постирала. И родила она уже несколько раз за сегодня, и никак не успокоится.

Большинство медсестер работают в Синегорской участковой больнице не один десяток лет. Их труд Михаил Сушко ценит выше всего. Сестры говорят о главвраче: "Хороший, но слишком добрый!"
Фото: Сергей Красноухов/ТАСС

Заприметив главврача, к нему подбегает медсестра с поста. Просит посмотреть пациентку. Ей нет еще и 50, перенесла два инсульта:

— Михаил Кимович, вот эта девочка совсем плохая, думаю, до завтра не доживет. Приходила ее мама, кричала, требует перевести дочь в больницу в Южно-Сахалинск, чтобы ее лечили. Она нас на вилы поднимет! Как ей объяснить? Открыла бы интернет и почитала про этот диагноз… Поговорите с ней?

Михаил Кимович кивает, лицо становится серьезным и сосредоточенным. Чуть помолчав, тихо произносит:

— Таких много, как эта мама.

— Понимаете, люди не хотят осознавать, что мы не боги. Они думают, что раз забрали в больницу, если мы сняли болевой синдром, стабилизировали, значит, человек завтра встанет и побежит. Не могут принять, требуют спасать. Объяснять им, что мы не можем спасти, — вот это трудно.В самой последней палате, возле выхода из отделения, нас встречает мужчина без ног.

— Привет, Коля, как дела?

— Здравствуйте, все хорошо, только комары покусали в саду вчера, когда я с цветами возился.

Коля живет в больнице не первый год. У него тяжелое прогрессирующее заболевание сосудов, которое привело к ампутации обеих ног. Без поддерживающего лечения он потерял бы уже и руки, но Михаил Сушко оттягивает этот момент как может:

— Когда я пришел, Коля не принимал ни одного препарата. Назначил ему лечение — и состояние стало лучше. Поразительная жажда жизни у него, вы видели, каких он цветов перед корпусом насажал?

Коле 45. Он вырос в детдоме на Сахалине и никогда не видел своих родителей. После десятилетки работал на рыбзаводе, на складе. Там он украл несколько банок тушенки и телефон, сторож заметил это и вызвал милицию, Колю арестовали, но выпустили через несколько дней. Он пошел и убил сторожа, "потому что стукач". Потому что в детдоме стукачество считалось самым страшным преступлением.

У Коли две коляски: для палаты и для прогулок. На уличной он приспособился ухаживать за огородом и цветником во дворе больницы, а зимой — чистить под окнами снег.Фото: Сергей Красноухов/ТАСС

Ему дали 15 лет. Вышел по УДО чуть раньше, за примерное поведение. Уже в колонии у него начались проблемы с ногами. После ампутации Коля попал в Синегорскую участковую больницу. Каждые выходные за ним приезжают из церкви Южно-Сахалинска и возят на службу. Коля с гордостью рассказывает, что бросил курить. Но в своем преступлении не раскаялся.

— Если бы вернуть время, наверное, так же бы сделал. Потому что стучать — самое подлое.

Я спрашиваю, как это сочетается с верой и допустима ли она без раскаяния за преступление. Он смущенно улыбается и пожимает плечами.

Сестры Колю любят и жалеют. В отделении у него своя палата, телевизор, книжки. Он вызывается помогать, подписывает им ведра, рисует плакаты на праздники, украшает на Новый год коридор и палаты.

— Вы бы видели, как он нам снег зимой чистит! — говорит медсестра Ольга. — На своей коляске ловчее, чем на ногах. Огород посадил, цветы. Мы уже без него не представляем отделение. И он не хочет от нас в интернат, тут уже как дома. Говорит, "жить и умирать буду тут".

Большие надежды

В своем кабинете Михаил Сушко позволяет себе небольшие послабления в графике: заварить кофе покрепче, посидеть в тишине и одиночестве несколько минут, заперев дверь.

На стене в рамках висят дипломы на русском, английском, французском, немецком языках. Один из последних — из школы лечения боли в Австрии.

— Смотрите, я оттуда книги привез. Вот такие шкалы боли. Наши сестры теперь с ними тоже работают.

Оценка интенсивности болевого синдромаКак определить уровень боли у пациента и какие вопросы задать и на какие невербальные выражения обратить внимание

Он показывает небольшую картонную линейку, на которой нарисованы шкала и мордочки — от улыбающейся, на зеленом фоне, до страдальческой на красном. По шкале ездит ползунок, и больной сам может выставить балл боли по своим ощущениям. Это помогает врачу подобрать наиболее эффективную схему обезболивания (скачать такую шкалу можно на сайте "Про-паллиатив" по ссылке - Ред.).

Врач Михаил Сушко

Этой весной в синегорскую больницу приезжала основатель фонда помощи хосписам "Вера" и директор Московского многопрофильного центра паллиативной помощи Нюта Федермессер со своим проектом "Регион заботы", который направлен на развитие паллиативной помощи в регионах России.

— Мы попали в такой буран! — вспоминает Михаил с улыбкой. — Анна Константиновна весь день ездила по острову, по разным больницам и к нам добралась только вечером. А дороги замело, еле проехали на нашем уазике.

Потом они до ночи обсуждали, как совершенствовать отделение. А потом Нюта Федермессер предложила Михаилу поехать на обучение в Израиль с делегацией других врачей паллиативных отделений.

В своем Facebook она написала о нем: "Михаил… всегда носит шляпу, он лихой мечтатель и отважный юнец, хотя на вид дородный дядька, с пузом и репутацией. Он уверен, что его больница будет лучшей, значит, так обязательно и будет".

Из Израиля Михаил вернулся окрыленный, полный новых идей.

Патронажный уход Buurtzorg: голландский опыт малых командBuurtzorg - система патронажного ухода, перевернувшая голландское здравоохранение. Ее придумал и основал в 2006 году бывший медбрат Йос де Блок, и сегодня Buurtzorg – самоуправляемые команды медсестер и медбратьев – известны по всему миру. Предлагаем познакомиться с их опытом.

— Вы представляете, мы ездили в один из домов престарелых. Так вот он находится в торговом комплексе. На первом этаже магазины, а на втором и третьем — пансионат. Люди не выключены из социума, из жизни. Они живут полноценно. Даже несмотря на свои диагнозы. Там все заточено под то, чтобы больному было хорошо, не больно, комфортно.

В ближайших планах Михаила — отремонтировать старые корпуса и построить новый. Потому что сейчас из-за нехватки места в одном отделении лежат и больные раком, и дементные бабушки и дедушки.

Палата Коли расположена прямо перед входом на улицу. Ему так удобно: проще выезжать на коляске во двор, где он разбил цветник. Фото: Сергей Красноухов/ТАСС

Для ремонта присмотрел уже материалы, хотел бы обшить корпуса сайдингом, теперь дело за тем, чтобы добиться госзакупки материалов.

Хочет значительно расширить штат врачей, чтобы в больнице появились и анестезиологи, и психологи, и гериатры.

Он мечтает организовать выездную паллиативную службу в Сахалинской области, чтобы помогать тем, кто болеет дома.

Я задаю Михаилу банальный вопрос о том, как он восполняет душевные ресурсы. Он задумывается, потом отвечает:

— Не знаю, честно. Считается, что с больными тяжело. Но больных надо жалеть. Не только симптомы снимать, но и думать о том, как им тяжело морально, часто они один на один со своей бедой. Не хватает людям сострадания, понимаете? Милосердия, внимательности друг к другу. Хоть какую купи аппаратуру, лекарства, если нет сострадания у врача, теплоты, больному будет плохо. Вот что беспокоит, равнодушных людей много. Это не только на Сахалине, это везде. Надо быть добрее, любить людей. А то у нас важно только то, что касается нас самих, а что там у другого — не важно. Врач, лишенный сострадания, профнепригоден, на мой взгляд. Понимаю, что работа тяжелая, но она особенная, ты или уходи, или умри на ней. За другое я не переживаю. С ремонтами и с оборудованием мы справимся. Вот приезжайте через год-два, увидите.

Карина Салтыкова

27 сентября 2019
Поделиться
27 сентября 2019
Поделиться

Горячая линия помощи неизлечимо больным людям

Если вам или вашим близким срочно необходимо обезболивание, помощь хосписа, консультация по уходу или поддержка психолога.

8-800-700-84-36

Круглосуточно, бесплатно

«Побудьте со мной» - в этом смысл хосписа

Легендарный петербургский врач-психиатр, д.м.н, почетный доктор Эссекского университета, Андрей Владимирович Гнездилов о работе и жизни в хосписе

Подробнее
О паллиативной помощи
«Побудьте со мной» - в этом смысл хосписа

Легендарный петербургский врач-психиатр, д.м.н, почетный доктор Эссекского университета, Андрей Владимирович Гнездилов о работе и жизни в хосписе

Главврач детского хосписа: «Жизнь ребенка — абсолютный приоритет»

"Ребенок — самое беззащитное существо, которое только может быть. Поэтому его жизнь — самое важное, даже если эта жизнь длится один день"

Подробнее
Главврач детского хосписа: «Жизнь ребенка — абсолютный приоритет»

"Ребенок — самое беззащитное существо, которое только может быть. Поэтому его жизнь — самое важное, даже если эта жизнь длится один день"

Гид по волонтерству

Что могут делать волонтеры в паллиативной помощи

Подробнее
Всем
Гид по волонтерству

Что могут делать волонтеры в паллиативной помощи

Что такое хоспис

Все, что нужно знать о получении паллиативной помощи в хосписе

Подробнее
Что такое хоспис

Все, что нужно знать о получении паллиативной помощи в хосписе

Личный опыт: я работаю в хосписе

Медицинский психолог - о пути в профессию, борьбе с "выгоранием" и о том, в чем нуждаются люди в конце жизни

Подробнее
Важно
Личный опыт: я работаю в хосписе

Медицинский психолог - о пути в профессию, борьбе с "выгоранием" и о том, в чем нуждаются люди в конце жизни

«Проще подоткнуть одеяло, чем поговорить с человеком»

Что нужно знать о переживаниях тяжелобольного и его родных, и как поддержать друг друга

Подробнее
«Проще подоткнуть одеяло, чем поговорить с человеком»

Что нужно знать о переживаниях тяжелобольного и его родных, и как поддержать друг друга

Личный опыт: я работаю в хосписе

Медицинский психолог - о пути в профессию, борьбе с "выгоранием" и о том, в чем нуждаются люди в конце жизни

Подробнее
О паллиативной помощи
Личный опыт: я работаю в хосписе

Медицинский психолог - о пути в профессию, борьбе с "выгоранием" и о том, в чем нуждаются люди в конце жизни

«Проще подоткнуть одеяло, чем поговорить с человеком»

Что нужно знать о переживаниях тяжелобольного и его родных, и как поддержать друг друга

Подробнее
«Проще подоткнуть одеяло, чем поговорить с человеком»

Что нужно знать о переживаниях тяжелобольного и его родных, и как поддержать друг друга

«Побудьте со мной» - в этом смысл хосписа

Легендарный петербургский врач-психиатр, д.м.н, почетный доктор Эссекского университета, Андрей Владимирович Гнездилов о работе и жизни в хосписе

Подробнее
«Побудьте со мной» - в этом смысл хосписа

Легендарный петербургский врач-психиатр, д.м.н, почетный доктор Эссекского университета, Андрей Владимирович Гнездилов о работе и жизни в хосписе

Главврач детского хосписа: «Жизнь ребенка — абсолютный приоритет»

"Ребенок — самое беззащитное существо, которое только может быть. Поэтому его жизнь — самое важное, даже если эта жизнь длится один день"

Подробнее
Главврач детского хосписа: «Жизнь ребенка — абсолютный приоритет»

"Ребенок — самое беззащитное существо, которое только может быть. Поэтому его жизнь — самое важное, даже если эта жизнь длится один день"

Гид по волонтерству

Что могут делать волонтеры в паллиативной помощи

Подробнее
Гид по волонтерству

Что могут делать волонтеры в паллиативной помощи

Что такое хоспис

Все, что нужно знать о получении паллиативной помощи в хосписе

Подробнее
Что такое хоспис

Все, что нужно знать о получении паллиативной помощи в хосписе