8-800-700-84-36 Круглосуточно, бесплатно Горячая линия помощи
неизлечимо больным
людям

Горе, которое всегда с тобой

Личная история женщины, потерявшей любимого человека

Горе, которое всегда с тобой

Личная история женщины, потерявшей любимого человека

Когда мне было 32 года, умер мой возлюбленный. Я пила, замыкалась в себе, ходила на встречи вдов, перепробовала всё. Чувство утраты осталось. Но это нормально.

Моего друга больше нет. Мы были знакомы 433 дня, когда однажды он позвонил мне и сказал, что на обследовании у него обнаружили какое-то затемнение в области сердца. Я стояла в примерочной: в руках — вещи с зимней распродажи, телефон зажат плечом, и в трубке слышится его тихий голос.

«А что значит «затемнение»? Это рак?» — спросила я тогда.
Сейчас мне стыдно за свою бесцеремонность. У меня не было шанса извиниться и объяснить, что при слове «затемнение» на ум пришли истории из фильмов, когда врачи показывают пациентам тёмные участки на снимках КТ и при этом выражение лица у них меняется на профессиональную маску «у меня плохие новости».

Мы познакомились на вечеринке. Я танцевала, он стоял в стороне. То и дело мы обменивались взглядами. Через несколько дней мы снова встретились на концерте, быстро подружились и вскоре влюбились друг в друга. Мы читали вслух научную фантастику, за завтраком часто молчали, а вечером с удовольствием пересказывали друг другу новости дня. Мы обещали друг другу, что в нашей совместной жизни может быть «всё что угодно». Такими словами мы описывали будущее. Но потом вмешалась смерть.

Научиться горевать и жить со смертьюЕсть ли в общественном пространстве место для темы смерти, и почему это может оказаться важно каждому

Когда я вернулась, он уже не дышал

Говорят, что быстрая смерть — это подарок. Мой друг умирал медленно.
Я видела, как трудно ему было спускаться по лестнице из-за одышки и сильной боли, которые были вызваны скоплением жидкости в лёгких. Я помню, как однажды из-за слабости он не смог почистить зубы. Злокачественная болезнь и химиотерапия разрушили его тело, он не мог удержать в руках зубную щетку. Его живот раздулся, глаза стали желтыми, волосы поседели.

Как-то он сказал мне, что с удовольствием бы поработал — даже заполнил бы налоговую декларацию. В другой раз — что видит малышей и колыбельку рядом со своей кроватью. «Ты тоже их видишь?» Наконец — что больше всего хочет выпрыгнуть в окно.

Он умер в хосписе. Я сидела у его кровати, держала его за руку и ненадолго отлучилась, чтобы закрыть окно. Когда я вернулась, он уже не дышал. Мы оба отпустили — я его руку, он — жизнь.

Вечером за мной приехали родители. Помню, как мама бежит мне навстречу и потом крепко обнимает. Так крепко, что даже сейчас от того воспоминания на душе тепло. Потом я сидела у родителей в гостиной. Отец принес мне бутерброд с сыром и рюмку шнапса. В одной из своих книг Конни Пальмен* говорит о том, как она помогла бы горюющему: просто приготовила бы суп и посидела с ним рядом. Я её понимаю. Когда я делала что-то нормальное, — например, жевала бутерброд — я понимала, что у меня и правда есть в запасе немного сил. Для меня самой.

*Конни Пальмен (Connie Palmen) – нидерландская писательница (род. в 1955 г.), автор семи книг. Пальмен пережила две утраты — она потеряла партнёра в 1995 г. и мужа в 2010 г. 

Мне было хорошо, мне было плохоПисатель и сценарист Анна Козлова рассказывает о переживании смерти мужа и о том, что ее спасало и продолжает спасать

Нет никаких инструкций

Когда человек умирает, нужно принять много решений. Заказ цветов, дата похорон, некрологи, приглашения. О том, как сообщить о смерти близким друзьям умершего, не пишут в справочниках. С каким удовольствием я сняла бы с себя эти обязанности…

После смерти друга у меня сначала наступила фаза экстраверсии. «Его больше нет, но я это переживу», — думала я. Мне же всегда говорили, что я сильная.

В то же время меня словно «отрезало» от других людей, которые, как обычно, ходили в супермаркет за покупками или решали по утрам, какой свитер надеть. Для меня такая повседневность перестала существовать. Через несколько дней после похорон мне нужно было купить гель для душа — но выбрать его оказалось слишком сложно. Слишком банальная и потому слишком сложная задача.

Я упрямо жила дальше

В первые месяцы я пыталась преодолеть скорбь и душевную боль, боролась с неприятием потери и тоской по ушедшему.

Меня терзали противоречивые чувства, которые, однако, были мне знакомы. Похожие я испытывала, когда расставалась с мужчинами. Но мои проверенные «механизмы преодоления» — встретиться с друзьями, съездить куда-нибудь на выходные — не работали. Мой друг и я не расстались, мы не принимали такого решения. Он умер.

Человек умер. Что делать и как пережить?Как справиться с чувством вины и приступами страха. Когда слезы бывают целительными, а когда становятся разрушительными. Почему важно слушать себя и не скрывать эмоции

Потому что смерть — это часть жизни

Эта мысль не давала мне покоя. Она застала меня врасплох, когда я листала каталог от ритуального агента, выбирая похоронную урну. Она ужаснула меня, когда брат друга перевёл его аккаунт в социальной сети в «памятный статус». Она заставила меня разрыдаться, когда я нашла в кармане брюк старую записку. На листке бумаги был список вещей, которые я планировала принести другу в больницу: провод для зарядного устройства, две маленькие подушки, толстый свитер, грелка.

Я много пила, мало спала, уходила с головой в работу, переехала на новую квартиру, съездила в отпуск, коротко постриглась, начала бегать. Я пыталась заглушить ноющую боль внутри — я упрямо жила дальше.

Горе, которое всегда с тобой

Через полгода после смерти друга я въехала в новую квартиру. Я стояла посреди комнаты, пахнущей свежей краской, вокруг меня были коробки, полки, флаконы с чистящими средствами. Я получила сообщение: отец друга прислал мне фотографию его могилы — он только что посадил там цветы. Я очень часто навещала могилу и прекрасно знала, как она выглядит. Тем не менее, фото на дисплее телефона подействовало на меня с сокрушительной силой, не вполне мне понятной.

Оно застало меня врасплох, пока я отчаянно пыталась компенсировать огромную потерю какими-то незначительными начинаниями. Я выла, корчилась в рыданиях, впала в панику — я не могла больше игнорировать мое горе.

В ходе следующей фазы я замкнулась в себе, сил хватало только на домашние дела. Летаргические дни в кровати сменялись приступами лихорадочной активности через силу. В выходные я целыми днями убирала квартиру. Я ни с кем не общалась и взяла из приюта кошку.

Ночью я не могла уснуть, смотрела один за другим ролики на YouTube или играла в телефоне.
Иногда мне удавалось почитать. Джоан Дидион (Joan Didion), Маша Калеко (Mascha Kaléko), Банана Йошимото (Banana Yoshimoto), Конни Пальмен (Connie Palmen) — все они писали о смерти. Постепенно я находила утешение в их словах.

Наконец, мне самой захотелось говорить. Теперь я постоянно хотела рассказывать о смерти друга. Я решила познакомиться с профессиональным подходом к переживанию утраты. Забыть её было невозможно, а память о ней отнимала силы.

«Я словно прокаженная». Что дают вдовам группы поддержкиПсихолог Елена Картавенко рассказывает, почему общение в кругу людей, имеющий схожий опыт потери, может помочь жить дальше

В кругу заплаканных вдов

Я регистрировалась на форумах для людей, потерявших близких. Отправляла письма администраторам сайтов памяти*. Поминальные службы с последующим чаепитием, походы для людей, переживших утрату, работа в группе.
Там я узнала, что такое «корзины скорби» — это пасхальные корзинки, по которым участники «раскладывают» свои чувства.

Я чувствовала отчужденность и непонимание — ведь плачущие вдовы, которые сидели рядом со мной, прожили в браке много лет. Мы же с моим другом на момент его смерти были знакомы всего два года.

Я завидовала другим участницам: им было отпущено больше времени на совместную жизнь. Я этого времени была лишена. Я видела, что они убиты горем, но чувствовала только свою собственную боль.

Казалось, ничего уже не поможет. Смерть никак не вписывалась в мою жизнь, но тем не менее всё время в ней возникала. «Расстройство адаптации», — позже напишет моя терапевт в направлении к психологу.

Психолог объяснила мне, что эпизоды сильнейшего потрясения, когда я лежала на полу, сотрясаясь от рыданий, эпизоды, которых я так боялась, — были необходимы. Они причиняли острую душевную боль — но они заканчивались. И с каждым разом вызывали всё меньший страх.

Еще я узнала, что не умею прорабатывать горе. Что его никогда нельзя будет просто вычеркнуть из памяти как пережитое, что оно вызывает сложные, противоречивые чувства, к которым нужно относиться внимательно.

*Примечание переводчика: пример сайтов памяти.

«Держись», «Я тебя понимаю», «Пришло время» — как не стоит утешатьКризисный психолог, психолог Детского хосписа «Дом с маяком» Лариса Пыжьянова — о типичных фразах утешения и о том, что на самом деле за ними стоит

Не всегда понимают, но защищают

Моим близким пришлось взять на себя заботу обо мне. Отец научил меня сажать картошку, когда я искала утешения в природе. Маме я звонила каждый вечер по пути домой, и она терпеливо меня слушала всю дорогу, пока я не доберусь до квартиры. Сестра связала мне толстый свитер — чтобы мне «всегда было тепло». Брат помогал носить вещи во время переезда. Лучшие друзья после похорон пили со мной мятный ликер, ели чипсы и разрешили ночевать у них. Я не всегда чувствовала, что меня понимают. Но я чувствовала себя защищенной. Мне повезло.

Некоторые вели себя иначе. Например, родственница, которая после похорон сказала мне, что ей очень понравилась моя речь, потому что я единственная из всех говорила громко. В речи я рассказала о самом сокровенном. А меня похвалили за то, что я говорю громко и четко. Ее слова показались мне настолько абсурдными, что в других обстоятельствах я бы рассмеялась. Но мне до сих пор не смешно.

Ещё один знакомый возмущенно спросил меня — почему мы, собственно, выбрали такое скромное надгробие? Он также обвинил меня в том, что первое в его жизни посещение кладбища стало из-за этого «полным разочарованием».

Меня это задело: окружающие, совершенно не задумываясь, подвергали критике то, что для меня имело огромное значение. Оказывается, поставить оценку можно всему, даже могильной плите.

Многие говорили, что мой друг, наконец, «отмучился». Этого я никогда не понимала. Почему он в принципе должен был мучиться?

Тест. Умеете ли вы утешать человека в горе?Чужое горе обезоруживает, пугает, заставляет отдаляться. Как поддержать человека и не сделать ему еще больнее?

Тем ценнее душевный покой

Считается, что время лечит. Сейчас я, несомненно, лучше понимаю своё горе. Я знаю, что никогда не смирюсь со смертью друга — но те чувства, которые утрата вызвала во мне, принять смогу.

Часто я чувствую себя виноватой: я могу жить дальше, а он нет. Мне становится стыдно. Я спрашиваю себя: какое право я имею дальше строить мою жизнь, ходить на прогулки, пить кофе, веселиться, несмотря на то, что он больше этого не может. В такие минуты вместо «несмотря на» я мысленно подставляю «именно поэтому». И еду на кладбище, чтобы ему об этом рассказать.

Я видела, как мой друг умирает, и это изменило меня. Теперь я знаю, что всё когда-нибудь заканчивается. Я часто думаю об этом как раз в те минуты, когда дела идут хорошо и у меня легко на сердце. Боль от таких мыслей резкая и сильная, но тем больше я впоследствии ценю душевный покой.

Коробка памятиКогда умирает близкий, мы хотим как можно дольше помнить его, сохранять важные моменты и переживания, которые нас связывали, не забывать, какой это был человек и делиться своими воспоминаниями с теми, кому он тоже дорог

Есть несколько версий дальнейшего сценария

Первый сценарий — безутешный. Я живу с мыслью о том, что его смерть не последняя, что мои близкие, друзья, я сама — мы все когда-нибудь умрём.

Второй — меланхоличный. Щемящая и вместе с тем прекрасная боль навсегда вплелась в ткань моей жизни.

И, наконец, есть третий сценарий. Я признаю, что думаю о возлюбленном каждый день, но тем не менее у меня всё хорошо, волосы снова отросли и я готовлюсь к первому в жизни полумарафону. И в моём сердце даже нашлось место для другого мужчины.
Из всех сценариев мне больше всего нравится последний.


Оригинал статьи на ZEIT ONLINE.


Благодарим волонтёра фонда «Вера» Екатерину Саваренскую за перевод этой статьи.

Перепечатка материала в сети интернет возможна только при наличии активной гиперссылки на оригинал материала на сайте pro-palliativ.ru. 

Запрещается перепечатка материалов сайта на ресурсах сети Интернет, предлагающих платные услуги. 

https://pro-palliativ.ru/blog/gore-kotoroe-vsegda-s-toboj/
Поделиться

Горячая линия помощи неизлечимо больным людям

Звоните круглосуточно и бесплатно, если:
· не знаете, как помочь вашему тяжелобольному близкому,
· хотите узнать, как ухаживать за вашим близким дома,
· вы растеряны, потеряны и вам нужна поддержка психолога.

8-800-700-84-36

Круглосуточно, бесплатно

Портал «Про паллиатив» — крупнейший информационный проект в стране, посвященный помощи неизлечимо больным людям и их родным Мы помогаем родственникам тяжелобольных людей разобраться в том, как ухаживать за ними дома, как добиться поддержки от государства и как пережить расставание, а медикам — пополнять свои знания о паллиативной помощи.

Почему это важно