Послушайте историю в озвучке автора:
Мария в хосписе почти месяц живет. Мы довольно мило общались, бывало, что пили кофе с ее дочерью, а сама она часами могла в живом уголке сидеть, на птиц глядя. Когда я из отпуска вернулся, первое, что услышал от сестер: Марии хуже, потеряла сцепление с реальностью.
— Как так? — спрашиваю.
— Никого не узнает. Стала подозрительной и агрессивной… Сейчас у нее пост индивидуальный, но если волонтеры будут — пусть посидят с ней.
Марию я услышал, как только зашел в отделение. Коридоры наполнял басовитый и глубокий рев — ощущение было, что попал в пыточную гестапо, так он был полон безнадежности, отчаяния, ярости. Очень не хочется под такие звуки заходить в палату, но я захожу все равно. Она лежит на кровати скрючившись, подогнув под себя ноги. Из-под довольно густой шевелюры выглядывал колдовской нос, а над ним — яростный, подозрительный и хитрый глаз.
Было в ней что-то от паллиативной Бастинды — злой правительницы Фиолетовой страны. Такой же нос, строгость и ярость к маленьким девочкам в серебряных туфельках. Мария не прекращая стонет и воет, слышится даже какая-то речь, но я так ничего не пойму.
Я подхожу и сажусь рядом. Беру теплую руку, на удивление — она ее не отдергивает. Она замолкает удивленно и переводит на меня свой взгляд.
— Отомщу… Как же я вам всем отомщу, суки, — шипит Мария, сверля меня взглядом.
— Здравствуйте, Мария Николаевна, — говорю. — Я услышал, что вы плачете и хотел побыть рядом. Можно?
Она не отвечает. Подозрительно и недружелюбно меня разглядывает, но уже не кричит.
— Что вас так расстроило?
— Что расстроило?! — голос опять набирает силу. — У тебя будут еще тупые вопросы?! Травят меня тут, вот что расстроило! Сука эта травит! Что я, не вижу, что ли, как она мне порошочки подмешивает! Травит! А потом квартиру заберет! И ты заберешь! Вы тут все заодно! Все, подонки!
Я придвигаюсь ближе, обнимаю ее за плечи и несколько минут говорю звук «тшшшш…» — примерно так же, как говорил расшумевшейся дочери, когда настроение скакало, а слов у нее практически не было. Чувствую себя при этом довольно глупо. Всегда какая-то педагогическая неуверенность, поэтому и из школы ушел. Мария, тем не менее, успокаивается, движения теряют резкость, речь замедляется. Некоторое время мы сидим молча, и вдруг она говорит низким голосом:
— Хочу чаю. Сладкого. Только очень сладкого.
Я радуюсь, цепляюсь за это.
— Класс. Давайте так: я вам сделаю сладкого чаю и вернусь. А вы пока посмотрите телевизор, знаю я один канал, по-моему, лучший.
Такой канал действительно есть. Непонятно как затесавшийся в людоедском ящике, он транслирует старые фильмы и музыкальные клипы времен эстрады 60-х. Включаю телевизор и говорю ей:
— Только договор: без меня не плакать. Я сейчас вернусь, так поплачем вместе.
— Договор… — она усмехается. — Ну давай, давай… Неси свой чай.
Приношу чай, и вместе со мной в палату входит медсестра Наташа.
— Таблеточки! — весело говорит она.
Мы подходим к Марии, я делаю заговорщическое лицо:
— Мария Николаевна, давайте таблеточку под чаек! В самый раз будет.
Она величественно приподнимается на кровати, на лице хитрая, злобная усмешка. Так же величественно принимает таблетку в руку и некоторое время качает ее, как бы проверяя на вес. Наташа стоит рядом и улыбается, мне немножко боязно. И вдруг Мария точным и уверенным движением швыряет таблетку на пол, затем набирает в рот чай и таким же уверенным толчком выбрасывает изо рта сладкую жидкость в окружающее пространство.
Наташа с той же улыбкой вздыхает и идет за салфетками.
— Мария Николаевна, как же так? Мы ведь с вами чай собирались пить. Тут, кстати, еще осталось. Может все-таки попьем? Бог с ней с таблеткой, просто так.
Она изучающе смотрит на меня, и говорит:
— Квартира. Квартира моя вам нужна. Вы тут для этого меня и охраняете. Травите порошками и подсылаете всяких… Грохнут меня тут. Грохнут и квартиру заберут.
И вдруг без всякого перехода:
— Давай чай.
Некоторое время сидим молча, в телевизоре курлыкает какой-то детектив старый. Мария Николаевна пьет чай большими, жадными глотками. Взгляд ее уперся в телевизор: кажется, зрелище пришлось ей по вкусу. На шум заходит Лариса Сергеевна из соседней палаты — она может ходить и часто прогуливается по хоспису.
— Дима, — говорит она, — зайди ко мне потом, мне с телефоном разобраться надо. Здравствуйте, Мария Николаевна!
Мария прищуривается со злобной улыбкой:
— Аааа… Лариска! Вот погляди: охрану ко мне приставили, — она кивает на меня. — Специально приставили, чтобы караулить, когда я засну. А как засну — горло мне перережут.
— Никто вас не тронет! — горячо говорит оскорбленная Лариса Сергеевна. — Вам нужно лечиться! Люди заботятся о вас, а их кроете, как не стыдно!
— Ага, заботятся. Заботушки! Сегодня заботятся, а завтра ножом по горлу!
— Ой, да ну вас, — окончательно обижается Лариса Сергеевна, разворачивается и уходит, опираясь на ходунки, что-то обиженно ворчит себе под нос.
— Видал? — подмигивает Мария. — Лариска. Говорит: «лечись», а сама больная насквозь. И сын у нее дебил-алкоголик!
Я удивляюсь. У Ларисы Сергеевны действительно есть сын и он действительно человек с инвалидностью и алкоголизмом.
— А вы откуда это знаете?
— Да она сама рассказала. Треплет языком почем зря.
Это удивляет. Из соседней палаты Марию перевели около месяца назад. Выходит, что, несмотря на явную деменцию, память у Марии сохранилась прекрасно.
— У вас хорошая память. Хотите еще чаю?
— Не хочу пока. Ладно, — она зевает. — Помоги лечь. Только не хватай меня, как они, мне в прошлый раз чуть ногу не оторвали.
— Ни в коем случае.
Она ложится, я укрываю ее одеялом. Некоторое время мы смотрим телевизор. Оказывается, «Следствие ведут знатоки».
— Мария Николаевна, я пойду пообедаю, зайду попозже.
— Да мне все равно. Иди куда хочешь.
Я встаю, поправляю ей подушку и разворачиваюсь, уже совсем уходить решившись.
— А точно вернешься? — вопрос мне в спину.
— Обязательно.
— Ладно. Давай.
А еще у нее очень тихие соседи. Совсем в тяжелом состоянии, большую часть времени спят. Как им с этими криками? В хосписе тихо-тихо. Амадинки только щебечут. Осторожно так, словно какие-то тайны птичьи рассказывают.
Перепечатка материала в сети интернет возможна только при наличии активной гиперссылки на оригинал материала на сайте pro-palliativ.ru.
Запрещается перепечатка материалов сайта на ресурсах сети Интернет, предлагающих платные услуги.
